Позвонили и вошла мать.

Привет.

Привет.

При-вет!

Опять не убралась — я ж тебе сказала специально! Были танцы? (- Да-а!! Дура, блин, тебе спецом сказали!) Ирина Васильевна не ругалась за костюм? (- Не-э-эт!!) Что ж ты делала до двух часов! (- Пердела!!) Тебе в школу сегодня идти ведь?

Идти — практика началась. Сказали тряпки принести, рабочую форму и 15 рублей на краску.

Где б их взять! Вы ели, Ден?

Да!!!

Ты варила макароны?!

Я не успела.

Ой, ты, дорогая вообще. Давай, разогрей, а то мне тоже уже надо бежать — сегодня ревизия, шеф приехал… (- Ммю-у!..) А ты как же хотел, мой дорогой, на двух работах раскорячиваться! А этот охломон не объявлялся? Опять нажрался по дороге, паскуда. Давай, чисть дорожку — успеешь. Ден!! Отвали!

Ю-Ю сидела на корточках, широко расставив свои длинные суставы, хорошо прикрытые халатом, выгнув спину, на длинной ковровой дорожке, опрыскивая ее водой изо рта и чистя-гладя ладонью (пылесос давно сломан), мать ела, Ден расчленял муху и совал её Люльке.

Ты бзду берёшь? На, чтоб ты подавилась! На-а, закуси!

Ма-ам, он мне мешает!

Ден, отстань, а ты сама хороша — сидишь как попадья.

Ден дёрнул её за халат, и она повалилась на дорожку. Позвонили.

Привет, Валентина Петровна.

Здорова! — заорал Ден.

Я картошку принёс от Сашки. Вот, целая сумка, еле допёр. Что, есть что жевнуть, Валюш? Что не отвечаешь?

Иди, блядь, спи. (- «Иди спи! Свали в туман, ёжик!») Ты уже вот где сидишь, если честно.

«Нахуярился!», «нажрался!» — только и на уме. Я ж за картошкой, говорю, ходил… Ага, напился — аж хуй залупился! Я подпишу развод — хуль ты думаешь. Мне как два пальца обоссать. А тебя я, ошарушка ёбная, на хую видал, поняла? Чё молчишь?! Поняла, а, бля?!