Что ж тут понимать-то, мы уж тебя знаем давно.

Ну и пошла ты на хуй. И ты, блядь, ишачина, ещё раз языком трёкнешь — пиздюлей получишь. Вот подрастёшь — мы ещё с тобой схлестнёмся, трепло, баба хуева. Не бойсь — чё дёргаешься — солдат ребёнка не обидит!

(И т. д. и т. п.).

Э, бе-бе! Сам получишь! (Ден и Ю-Ю в другой комнате) Как у наших у ворот налетели гулюшки — нашу Люльку от-та-та-та и её… писюлькою!

Дурак!

Сама — дура!

Малому за танцы надо деньги отдавать (это мать говорит), а он хуярит!..

Я хуй положил в эти танцы! Как пидарасы жопой крутят — штаны в обтяжечку, волосы он гелем, геем там каким-то натрёт!.. Я на работе корячусь, у печки двадцать лет загораю за копейку, а этот гей, он, блядь, стоит 60 рублей! (Это, кстати, он всё правильно говорит. — Авт.) А потом дорастёшь, тебе ещё этим же гелеем натруть прям в жопу!..

Хватит! заткнись! Сколько же можно терпеть!.. сколько ж можно пить!..

Блядь, сдохну, а вино не брошу!

Урод, когда ж ты сдохнешь.

Буду пить, пока хуй не отлетить!

Она звонила.

Слышь, Кирюх, это Ю-ю. Ты чё оденешь-то — в смысле, рабочая форма там?..

И телефон отрежу! Как платить, так Коля, а как вякать по два часа…(и т. д., дискуссия родителей переходит в фон).

Дды? тты чё? Ну как — мы ведь на окнах стоять будем, мыть, заклеивать и всё такое, а пацаны внизу… В этой юбке у тебя вооще всё будет видно снизу — ваще свихнулась…

Поэтому и одеваю, дура, — отвечала Кирюха (Ксюха? Кирюхина? Карюха-Карина?). — И тебе советую. И тангу… Штангу?! Трусики, говорю, поменьше — сзади одна полосочка, а все ляжки наружу…

Ну воще… У меня таких нету…

Ну забеги ко мне — у меня всё равно месячник — оденешь и полный кайф.

Спасибо, конечно — я лучше в джинсах старых или в своих лосинчиках…

Лучше в лосинах, дура, жарища! Понятно, почему ты юбки не любишь — ты ведь дура не понимаешь (и т. д.).