Кто?

Она осмотрела на свои руки — есть (ли) следы.

Дэн, ты?

Открывай, дура — «кто — кто»?!

Это был девятилетний братан Денис.

Что, кончились танцы? Ирина Васильевна не ругала за костюм?

Не-е-ет! — заорал, «как полоумный», Денис, бросая ранец в коридор.

Люлька-писюлька!

Не-э-эт! — заорал Денис еще пуще, отвешивая заодно сестрице пинка. — А чё — рис что ль опять?

Нет, знаешь, котлеты! Мать сказала, чтоб ты пожрал перед школой.

Посрал? Я бзды не беру — мне за державу обидно! А ты берёшь!

Он вцеился в подол её громадного цветастого и истасканного халата, в котором Ю-ю ходила всегда дома, и попытался дёрнуть так, чтоб повалить ее; она пыталась управляться с едой, но он ей мешал, оттаскивая.

Ну, Ден!

Мой папаша был хронический алкаш, но на счастье на него напала блажь! — опять процитировал братишка. — Тёлки, тёлки, ваши целки…

Всё матери скажу. Гадость, фу-у…

Ладно, давай — чай; щас, посру…

Вернувшись, он набрал в рот чаю, потом выплюнул его в бокал с надписью «Ю-Ю». Когда она стала пить, он сказал об этом.

Выпив чай, она пошла в туалет. Он не пускал ее, терзая. А когда всё-таки зашла, слушал, приложившись к двери.

Чё пердишь — дристун пробрал?!

Пошёл вон, дурак!

Сама — дура!! Иди спи! Свали в туман! Кусай ты за… А! Не выпущу!

Минут десять он издевался над ней, закрыв дверь снаружи и выключив свет. Она вовремя вспомнила, что надо прибраться внутри.