Ну-ка, Люляка, на колени! — девушки вдруг крепко схватили Ю-Ю под руки, подставляя ей подножки, пытаясь её повалить. Она трепыхалась и билась, всё-таки вырвалась. Кирюха, громко плюнув в сторону подруг, встала, буквально-таки прыгнула на одно колено, но тут же вскочила с криком: «Ой, горячий! Блин, тут смола!».

Они зашли в церковь, перешагивая своими длинными запотевшими частями тела через бабушку, слишком уж надолго приютившуюся на самом проходе, — оглушительно захлопнулась дверь на жёсткой железной пружине, отдавая объёмным эхом зеленоватого простора (какая жарища всё-таки!). Джанка вдруг зарделась от подавляемого смеха, девушки заглядывали на неё недоумённо, она подманила их, шепнула: «Когда я корячилась через бабку, чуть на нее не пёрнула!.. а если честно, то нем-много да!..». Девушки хныкнули, затыкая руками рот, смачно зашетались: «Дура, тут нельзя без платка!» — «Кого? Сама дура!» — «Зачем суда вообще припёрлись!» — «Пёрлись?!» — «Гля! Батюшка!» — «Замолчи, щас пукну!» — «Гля-янь, Бог стоит!» (и закатилась) — «ВОТ дура, бля-а-адь!» — «А ты зачем со своей менструацией сюда пр…» и т. д. В церкви почти никого не было, девушки соскучились и пошли в туалет, поспешили, чуть ли не бегом.

Они, смеясь и семеня, пересекли Кольцо по диаметру — зайдя зачем-то по ступенькам и к звезде — перешли дорожку и завернули в подъезд дома, где публичный, то есть известный практически всем посетителям Кольца, сортир на 2-м и 3-м этажах.

Дверь ужасно хлопнула (опять пружина!), внутри темно (глаза привыкают), доски лестницы по-идиотски скрипят, пахнет, эхнет… Дверью хлопают, по лестнице спускаются девушки, одна за одной, курят, ругаются… Но всё это, конечно, прикольно!

Блин, на втором закрыли! — провозгласила Кирюха, подёргав двери и убедившись, что они заколочены намертво, а не вибрируют, как когда на крючке изнутри.